(no subject)

Однажды Витю укусили сразу 14 клещей. Он пришёл в лес совсем не за этим. И не ждал со стороны орешника такого негатива. Для здоровья Витя помазал клещей зелёнкой и сел спокойненько чистить грибы. Всякий русскоговорящий мужик  необъяснимо уверен в своём бессмертии.

В случае армагеддона Витя почешет живот, скажет «щас разберёмся», и правда, разберётся. Он пройдёт по темноте, хрустя пауками, и вкрутит лампочку надежды. И перед расстрелом он не станет рыдать, заламывая руки, а только мрачно пошутит. Женщины таких любят.

Теперь обо мне. Я живу среди природы уже 54 дня, 20 часов и 18 минут. Свежий воздух, кому надо, можно добывать прямо из меня. Лара запретила мне дохнуть от мороза, как сделали наши помидоры. Также мне нельзя синеть пятнами.
Здесь много угарного газа и воинственных насекомых. Иногда хочется порыдать, заламывая руки, но куда ни повернись, везде стоит и смотрит Лара. При ней я сразу чешу живот и мрачно шучу.

Лара отрицает угарный газ. Её не кусают насекомые по козу включительно. Ледяной душ она принимает как тёплый. Картошка у нас универсально заменяет помидоры, мясо и вино. По документам Лара девочка, нежное создание. Но внутри она гунн и выросла в степи, питаясь сырыми тарбаганами.
Я полюбил её за красоту и жизнелюбие. Я не знал, что женюсь на частном случае дикой природы. И вынужден теперь изображать здоровье, отвагу и ненависть к удобствам.

Однажды мы поехали на машине в магазин. Только разогнались - с салонного зеркала спускается паук. Не крупный, по меркам девонского периода. Лапы, хелицеры, улыбка, усталые морщинки вокруг глаз. Висит, раскачивается.
По документам я у нас мужик, мне и умирать.
Говорю:
- Лара, приготовься, я оторву паутину, а ты открой окно, и мы выбросим паука.
В нашем ситроене кнопки стеклоподъёмника перед глазами, Лара сто раз их нажимала.
Лара говорит, - хорошо, я готова.
Я отрываю паутину от зеркала. С этого момента паук в моей власти, а я – в его.
- Открывай окно! – кричу.
- На какую кнопку жать? – кричит она.
Паук начинает подниматься, чтобы откусить мне руку.

Обычно Лара жмёт всё подряд. Радио, кофемолка, принтер, стиральная машина, тостер – ни разу Лара не побоялась случайно катапультироваться или запустить ракету «Тополь». Просто молотит по кнопкам. А тут вдруг задумалась о смыслах.

В левой моей руке руль. В правой ниточка, по которой взбирается смерть. Я срочно пересказываю пиктограмму на кнопке – усечённый прямоугольник со вписанным белым квадратом и чёрным треугольником вершиной на зюйд-ост – именно так французы представляют окно.
Паук начинает бежать. Лара спрашивает, что такое усечённый прямоугольник. Я перехожу на визг. Лара хватает книгу Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска» и бьёт меня, в надежде что и пауку достанется.
На войне это называется friendly fire. Так уничтожают неприятных союзников под предлогом недоразумения.

С точки зрения придорожных коров, мы беспричинно остановились, побегали вокруг машины и поехали дальше. Многие семьи выглядят со стороны весёлыми затейниками, а на деле их терзает белая горячка. Меньше всех в тот день пострадал Збигнев Бжезинский.

Ещё о Вите, грибнике. Чтобы понравиться жене, он читает две умных книги в день. Жена его – юрист по авторскому праву. Также Витя готовит блюда с кардамоном, шафраном и базиликом. Вчера звонит, говорит:
- Я долго жил и понял, просить почесать спинку можно только в самом крайнем случае.
И тут я с ним глубоко согласен.




Мир

Эпидемия как частный случай моральной дилеммы. "Компромисс не для нас"?

Не люблю высказываться по животрепещущим темам, хотя бы потому что во-первых, обычно ничего в них не понимаю, а во-вторых в процессе сложно сформулировать мысли объективно и точно, а постфактум «животрепещущие» темы оказываются не интересны уже никому, и мне – в том числе. =)

Но вот актуальному COVID-дискурсу явно нехватает понимания одной очевидной вещи: Любое решение в области обеспечения безопасности, является компромиссом между ценой, удобством и получаемым за это уровнем безопасности.

Это верно и для обычной безопасности и для IT’шной. Вы можете вообще не использовать защитное ПО на компе (дёшево и сердито – но не небезопасно), можете купить антивирус – придётся платить и комп иногда может подтормаживать (жертвуем деньгами), или можно например перейти на Linux – бесплатно, но придётся много всего поменять (жертвуем удобством).

Для биологической (эпидемиологической?) безопасности это правило столь же действенно. Но если в IT параметр «безопасность» сложно операционализировать, то в эпидемиологии с этим всё просто: сколько денег мы готовы потерять и насколько согласны ограничить свои удобства, в пересчёте на смерть одного человека (или на изменение смертности на 1% - если в относительных величинах). В таком трёхмерном (цена, удобство, смертность) фазовом пространстве элементарно формируется «адаптивный ландшафт», на котором находим локальные экстремумы, они и будут оптимальными решениями. Например, мы можем потратить Х руб., не объявлять карантин и потерять 20-50 тыс. человек. Либо потратить 100*Х р., ограничить большие скопления и потерять допустим 10-25 тыс. Либо потратить 100*Хр. объявить карантин (т.е. потерять ещё 10000*Х) но сократить потери до 1-2 тыс. Цифры разумеется условные, пример дан для того, чтобы понять, что без модели задачи - рациональное решение принять просто невозможно. Так что вопли и стенания как сторонников так и противников карантина сейчас одинаково бессмысленны.

Что можно было бы сделать в “идеальном обществе”? Для начала прикинуть, во сколько обойдётся спасение жизни одного человека (или сокращение потерь на 1%) по деньгам и/или по удобству (ограничению перемещений). Т.е. найти те самые локальные экстремумы. А затем прийти к компромиссному решению с обществом - насколько мы готовы ужаться по свободе и по бюджету.

Что нам для этого не хватает? Для начала - данных. Чтобы составить модель возможных потерь нам нужно знать как минимум процент смертности и уровень вирулентности (заразности) инфекционного агента. Более того, от страны к стране их значения могут меняться из-за различий в демографии, генетике, климате и т.п. Так что оценить обе этих переменных бывает непросто. Но ничего невозможного в этом нет.

Но главное, чего явно недостаёт современному руководству - это честности и решимости озвучить цену за смерть одного человека. Каждый раз, когда речь заходит о финансировании медицины (без разницы - в условиях эпидемии или нет) - почти всегда есть возможность сократить смертность ещё на один процент. Вот только рост цены спасения является нелинейным, а с какого-то момента становится гиперболическим. Т.е. сначала чтобы сократить смертность на первый 1% нужно увеличить финансирование на 30%, то для следующего процента - придётся увеличить финансирование уже в разы, затем - в десятки или сотни раз. Опять же - это всё абстрактно, для примера.

Главное, что я вижу, в обществе нет готовности обсуждать такие проблемы в рациональном ключе. Власть как обычно старается оптимизировать расходы. А когда жареные петухи начинают массированно клевать свистящих раков - кидается в обратную крайность, типа будем спасать всех-всех-всех, несмотря ни на что, а там хоть трава не расти. И общество, в значительной своей части, такую популистскую политику поддерживает. Правда, как выяснилось, только до тех пока не приходится месяц сидеть дома, без выходов и без зарплаты. И тут многие кидаются в другую крайность - нафиг карантин, ничего страшного, у меня из знакомых никто ж не умер?

Так что, повторюсь, проблема не в вирусе, который всех убьёт, и не в заговоре властей, которые все врут. Проблема в морали, и в неготовности брать на себя ответственность не то что за решение, но даже за открытое обсуждение сложных моральных дилемм. Например, сколько мы готовы потратить на спасение одного человека? И какое максимальное увеличение расходов на медицину мы можем себе позволить, после которого деградация экономики будет страшнее, чем некоторый рост числа жертв? Или на сколько готовы не ограничивать собственные свободы (и комфорт), если это вызовет рост смертности? И насколько смертность должна вырасти, что бы стали готовы их ограничить? Да, без описанной выше экномико-эпидемиологической модели эти вопросы в общем-то повисают в воздухе, и как отвечать на них не очень понятно, неясно даже как и где искать эти самые ответы. Но это не значит, что вышеперечисленные вопросы бессмысленны и их не нужно задавать вообще. Если этого не делать, никакой модели так и не появится, и уровень сознательной зрелости как нашего руководства, так всего населения в целом так и останется на текущем прискорбном уровне.

Обзор литературы по коронавирусу

Работаю из дома, что дает мне дополнительно два часа времени, которые можно не тратить на стояние в знаменитых Сиэтльских пробках (которых сейчас нет). Большую часть дополнительного времени я конечно буду тратить на общение с внучками, у Ланы закрыли школу, а маленькая Каська подросла и требует внимания.
Но заодно оказалось время почитать про коронавирус, ситуация меняется быстро, а с ней и политика. Сразу скажу, что наилучшая на мой взгляд подборка сведений есть вот тут: https://medium.com/@tomaspueyo/coronavirus-act-today-or-people-will-die-f4d3d9cd99ca.
Collapse )
Мир

Итого:

    Disclaimer: Далее я буду излагать исключительно своё видение ситуации. Оно хотя и основано на данных и выводах Остром, но скорее интерпретирует, чем следует им. Так что, ко всем возможным ошибкам Остром отношения уже не имеет, их следует относить исключительно на мой счёт.
    Небольшое предисловие: анализируя выводы из теории коллективного действия Остром я удивился, насколько во-многом она следует по пути, предложенному Прудоном ещё 150 лет назад. Как и Прудон, она концентрирует всё внимание на местной инициативе, и на принципе построения орг.структур «снизу-вверх». Как Прудон предлагал отделить право управления от права владения; так и Остром рассматривает ситуацию управления commons, где приватизируются только ресурсные юниты, а в руках «владельцев» остаётся управление их распределением.
    Основная проблема социалистов заключалась, кмк, в том что отлично разобрав недостатки централизованных систем и эгоизма они зачем-то бросились в другую крайность. И разработанные ими системы оказались не мене перекошенными, только теперь уже в обратную сторону, в область децентрализации и альтруизма.     Почему-то принцип уравновешивания и взаимной компенсации противоположных сил (глобализация/локализация) в единой системе как-то остался за их интеллектуальным горизонтом.
    Кстати сегодня уже вполне очевидно, что соотношение локальных и глобальных правил в системе ограничивается законом Седова: «в сложной иерархически организованной системе рост разнообразия на верхнем уровне системы обеспечивается ограничением разнообразия на предыдущих уровнях». То есть для развития дорожной сети нам приходится унифицировать и скоростной режим движения и разметку и знаки и т.п. Что возвращает нас к вопросу об оптимальном соотношении локальных и глобальных прав и правил игры.
Collapse )
Мир

Левиафан и Давид Абрамович;).

          Левиафан и Давид Абрамович;). Проблема соотношения государства и общины на примере теории коллективного действия Остром.
    Как-то у нас так всё «исторически склалось», что интересы государства (как «общего») априори противопоставляются интересам личности или небольших общин (как «частного»). В результате вместо обсуждения рационального устройства общества разговор скатывается на противопоставление исходных ценностей, и ни к каким объективным выводам прийти конечно уже не удаётся. Державники/патриоты искренне уверены, что целое важнее любой из частей, так что индивидам следует прививать альтруизм и патриотизм, а государство вправе жертвовать как интересами индивидов и локальных групп (да и самими людьми) ради пресловутого «общего блага». В общем – классический типаж Левиафана. Либералы/анархисты напротив, считают, что и государство и вообще любые социальные институты существуют исключительно ради удобства личности и пространство доступное для их действий протирается до тех пор, пока они этой самой личности не слишком мешают. Тут на первый план выдвигается образ этакого прогоняющего Левиафана - Давида… Возможно даже Давида Абра’мовича. (Скульптурная группа: Давид разрывающий пасть Писающему мальчику) Понятно, что позиции отдельных авторов заметно сложнее, я сильно утрировал, но общая картина противостояния выглядит как-то так.
    Так вот, лично мне обе точки зрения представляются весьма оторванными от реальности. В данном случае – от социальной реальности.          Левиафанщики обычно игнорируют тот факт, что социальные институты – это сложные структуры, фактически живые организмы. И если их оставить без тщательного контроля – они начинают «жить своей  жизнью» и продуцировать ту проблему, которую изначально должны были решать. «Кто что охраняет, тот то и имеет» (с). Впрочем, отсюда же вытекают следствия не мене печальные и для Давидовичей. Если социальный институт – это живой организм, то мы можем сколько угодно рассуждать на темы его максимально рационального и выгодного устройства… Но сконструировать организм с заданными свойствами мы не можем… никак. В реальности нам приходится иметь дело с исторически сложившимися несовершенными структурами. И все старания исправить их в соответствии с нашими ценностями и представлении о «рациональном» устройстве общества эквивалентны попыткам «исправить» работу внутренних органов человека с помощью столового ножа и вилки. И пришить нитками крылья к спине – всем же хочется летать? А ещё насовать под кожу хлоропластов – что бы научиться фотосинетизровать и питаться солнечным светом.. ну рационально же?? Что получалось в результате таких «революционных» изменений социальных институтов все прекрасно помнят, я думаю.
Collapse )
Мир

Что не так с Остром ч2

    Лично у меня от работы Остром осталось несколько двойственное впечатление. Судите сами.. С одной стороны, собрано и методично обработано огромное количество фактических данных и материалов (это традиционно сильная сторона институционалистов). Проанализированы не только успехи, но и неудачные попытки построения институтов, что заслуживает отдельного уважения. А с другой стороны.. у меня осталось впечатление, что книгу писали не то два, не то вообще три разных человека. Причём каждый из них не особо вчитывался в то, что пишут остальные. Потому что теоретические построения первых двух глав (1й автор) не всегда согласовываются с примерами из второй/третьей – четвертой – пятой (2й автор), а в подведении итогов в шестой попадаются теоретические конструкты, которых не было ни в теоретическом введении, ни главное – в практическом анализе в середине (3й?, или снова 1й?). Но, давайте на примерах..
    Вот Остром в первой главе перечисляет способы моделирования управления ОР, основные из которых – ТО и ДЗ, и логично приходит к выводу, что для формирования устойчивого самоуправления нужно выйти за границы этих моделей. Вот она приводит первый практический пример, который должен быть эталонным – прибрежные рыбаки в турецком местечке Алания самостоятельно выработали «спустя более чем десятилетие проб и ошибок» правила распределения участков рыбной ловли и чередования пользования ими. Отлично, взаимодействие рыбаков показывает нам выход за границы независимых действий в ДЗ. Но где же выход за пределы модели ТО?? Численность рыбаков ничем не ограниченна, объём лова будет расти, то есть ситуация развивается полностью в русле ТО. Ещё раз – это Первый. Эталонный. Пример. При этом сам автор примера почему-то утверждает, что: «Прибрежное рыболовство Алании — это только один эмпирический пример из многих институциональных механизмов, которые разрабатывают, изменяют, контролируют и воплощают пользователи возобновляемых ОР для ограничения индивидуального поведения, которое в противном случае может привести к уменьшению производительности ресурса».
    Понимание проблемы пробудилось только в третьем авторе, писавшем теоретические итоги в 6й главе: «Хотя нормы, сформулированные в Алании, обеспечивают элегантный способ решения проблемы распределения мест для лова, они не решают проблемы ограничения доступа к местному промыслу. На сегодня количество лиц, желающих рыбачить в Алании, не угрожает жизнеспособности рыболовства.»
    То есть сохранение ОР происходит отнюдь не за счёт выработанных норм, что очевидно – перераспределение участков лова может снизить конфликтность, но никак не антропогенную нагрузку на среду. Сохранение происходит за счёт того, что ОР просто ненагружена (т.е. недо-эксплуатируется;). Ну а зачем тогда было утверждать что, их деятельность «может привести к уменьшению производительности ресурса»? И как всё это прикажете понимать??

Collapse )
Мир

Что не так с… «Управляя общим» Остром?

Что-то мне везёт в последнее время на институционалистов. Сначала Why nation fail, теперь вот под раздачу попала программная работа Элинор Остром «Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action» 1990 года, за которую она в 2009 отхватила Нобеля по экономике. Этому предшествовало получение пяти разных, в основном политологических, премий от разных инстанций США, а завершающим аккордом стало включение журналом Time Остром в список 100 самых влиятельных людей мира.
Типичное восприятие работ Остром сегодня выглядит как-то так: (она) «доказала, что коллективное управление собственностью, общими ресурсами наиболее эффективно и бесконфликтно. Элинор Остром бросила серьезный вызов существующим экономическим и политологическим концепциям о том, что коллективная собственность управляется очень плохо и потому неэффективна».
Теперь посмотрим, что из этого есть в книге на самом деле. Начинает Остром с того, что перечисляет основные модели «управления общим»:

- Трагедия общин (ТО): пастбище «открытое для всех» неизбежно будет истощаться, т.к. одностороннее ограничение выпаса одним из владельцев скота только принесёт ему убыток, но никак не скажется на состоянии пастбища т.к. пустое место тут же займёт кто-то другой.

- Дилемма заключённого (ДЗ): известный пример из теории игр, когда два действующих независимо друг от друга агента приходят к неоптимальному результату на основании совершенно рациональных действий.

Дальше Остром анализирует эти теоретические сценарии и показывает, что реальное многообразие поведения людей и их возможности гораздо шире принятых в этих сценариях ограничений. То есть развитие событий по этим сценариям тоже вполне возможно, но реальные условия гораздо сложнее а возможные исходы – многообразнее.

Collapse )

Мир

Эволюции институций

Между капиталом и доходом есть положительная обратная связь. То есть с большего капитала получаем больший доход, большую часть которого затем можно “капитализировать” и т.д. В результате приходим к классическому соотношению 80/20, когда 80% капитала сосредоточены в руках 20% участников. Такое распределение провоцирует формирование “институций” участников рынка, именуемых в законодательстве трестами.Т.е. происходит складывание олигополии и закрытие рынка для новых “крупных” игроков. Ещё нужно учесть факт, что инструменты контроля рынка, позволяющие задирать продажный ценник товара (маркетинг и т.п.), заметно дешевле, чем инструменты контроля производства, позволяющие снизить его стоимость. То есть естественный путь повышения доходности путём контроля рынка, является ещё и более дешевым. Плюс ещё QWERTY-эффект, когда в стоимость принципиально нового продукта должна быть включена стоимость изменения стандартов. Всё это неизбежно приводит к тому, что “свободный” рынок (с равноправными игроками) просто не может существовать. По крайней мере без сильного внешнего регулирования. Что в общем вся история нам и демонстрирует.